«Павший астронавт» (англ. Fallen Astronaut) — алюминиевая скульптура, изображающая астронавта в скафандре, лежащего ничком. Фигурка находится в районе Хэдли — Апеннины на Луне, в месте посадки экипажа космического корабля «Аполлон-15» на юго-восточной окраине Моря Дождей. Установлена 1 августа 1971 года командиром «Аполлона-15» Дэвидом Скоттом. Рядом с нею воткнута в грунт табличка, увековечивающая имена 8 астронавтов США и 6 космонавтов СССР, к тому времени погибших или умерших. Автор скульптуры — бельгийский художник и гравёр Пол ван Хейдонк. С тех пор и поныне «Павший астронавт» остаётся единственной художественной инсталляцией на Луне.
Советско японская война
»дрон дисплей технологии Япония #всё самое интересное фэндомы
Дрон-дисплей
Японская компания Docomo построила на базе квадрокоптера сферический дисплей, который может отображать различную информацию в полете.
Специалисты из Docomo использовали квадрокоптер в качестве летающей платформы для установки сферического дисплея. На квадрокоптер установлена статичная защитная рама, внутри которой вращается рама из восьми дуг. на которую установлены светодиоды. Именно за счет скорости вращения рамы со светодиодами у стороннего наблюдателя возникает ощущение единой картинки.
Квадрокоптер с дисплеем весит 3,4 килограмма и может выводить изображение разрешением 144×136 пикселей. Диаметр внешней сферы составляет 88 сантиметров.
Первая демонстрация использования летающего дисплея запланирована на конец апреля 2017 года, а в к марту 2019 года Docomo рассчитывает найти применение для коммерческого использования технологии. Вероятно, речь идет об использовании такого квадрокоптера в различных промо-акциях.
https://www.engadget.com/2017/04/25/docomo-flying-led-sphere/
бомбоубежище длиннопост Всё самое интересное
Роскошное бомбоубежище для состоятельных людей
Даже в случае войны некоторые люди не смогут отказаться от комфорта и роскоши, в которых они привыкли жить. Специально для таких состоятельных граждан в Германии построили бомбоубежище, соответствующее 5-звездочному отелю. Бомбоубежище рассчитано на 34 семьи, которые смогут прожить здесь 1 год. Внутри есть кинотеатр, бассейн, тренажерный зал и много другое. Стоимость сообщается только тем, кто подаст соответствующее заявление.
#Реактор познавательный атлантропа безумный гений длиннопост много букв очень длиннопост очень много текста #всё самое интересное фэндомы
Безумный проект, по перекройке карты мира.
Слова, сказанные Герценом в "Былом и думах" о несбывшемся мечтании даровитого русского архитектора А.Л. Витберга, справедливо будет отнести к его немецкому коллеге, жившему сто лет спустя, - Херману Зергелю (1885 - 1952). Масштабам его замыслов, обнародованных в конце 1920-х годов, могли бы позавидовать даже авторы проекта переброски северных рек в СССР. В задуманном им чувствовался размах гения. Он творил новые миры с той же легкостью, с какой Пикассо рисовал картины: извлекал из пучины вод тысячи квадратных километров земли, озеленял Сахару, заливал водой пол-Африки, электрифицировал всю Европу. Если бы его планы сбылись, они стали бы настоящим памятником прогрессу, идея которого вот уже второй век горячила умы интеллектуалов. Однако если бы они сбылись, произошло бы тягчайшее преступление против нашей планеты. Еще никто не решался стереть с карты мира целое море.
По воле архитектора, все Средиземное море превращалось в строительную площадку. Все начиналось у Геркулесовых Столбов. Здесь взгромождалась плотина, на постройку которой требовалось почти в 4000 раз больше материалов, чем ушло на пирамиду Хеопса. Эта плотина длиной 35 километров и высотой до 300 метров отгораживала Средиземное море от Атлантического океана. Венчала ее башня, вознесшаяся на четыре сотни метров. Ее спроектировал Петер Беренс, один из ведущих архитекторов школы "Баухауз". Она была на 70 метров выше, чем строившийся тогда небоскреб "Эмпайр-Стейт-Билдинг".
Другая плотина, поменьше, перекрывала Дарданеллы (или в одном из вариантов соединяла Сицилию с Африкой). Море оказывалось закупорено. А уровень Средиземного моря поддерживается лишь за счет притока вод Атлантического океана. Если возвести плотину на их пути, море обмелеет, отдав свою территорию человеку.
Зодчий, главным строительным материалом которого стал рельеф, намеревался понизить уровень Средиземного моря на две сотни метров. Общая площадь моря сократится на 20%, зато между Европой и Африкой появится "ничейная полоса" площадью около 600 тысяч квадратных километров - огромный целинный простор, равный Франции и Нидерландам, вместе взятым. Соединившись, Европа и Африка постепенно превратятся в один экономический и хозяйственный регион - Атлантропу.
В те годы все мечтали о новых глобальных проектах. На востоке Европы строили "новый мир", в Центральной Европе - "новый порядок", в Северной Америке насаждали "новый экономический курс", а к югу от Европы из пучины вод должен был показаться новый континент - Атлантропа.
В устьях рек и проливах планировалось построить восемь электростанций - самой мощной была бы, конечно, Гибралтарская ГЭС. Каждую секунду 88 тысяч кубических метров воды вращали бы турбины, вырабатывая электроэнергию для всей Европы. Гибралтарский пролив, восхищенно писал Зергель, "это почти двенадцать Ниагарских водопадов. Природа вершит это многие тысячи лет, а человек даже не пытается воспользоваться". А ведь "запасы угля спустя несколько столетий будут исчерпаны!" Станция мощностью 50 тысяч мегаватт - вот он, новый образ Геркулесовых Столбов, несущих свет Европе.
Вся Атлантропа стала творческой лабораторией Зергеля. По каналам, проложенным на севере Африки, опресненная морская вода потекла в сторону Сахары, посреди которой возникло искусственное море. Бросовые, пустынные земли превратились в цветущую страну - житницу человечества, покрытую до горизонта плантациями, общая площадь которых достигла бы трех миллионов квадратных километров. Зергель, "великий маг и инженер географических наук", кроивший карты, как современные художники - коллажи, не оставил в покое и Тропическую Африку. Он намеревался затопить бассейн реки Конго - почти половину территории Заира. По его расчетам, с появлением Конголезского моря площадью 900 тысяч квадратных километров климат в Африке изменится в лучшую сторону. Жара, считал "архитектор мира", наконец отступит, и Центральная Африка превратится в такой же райский уголок, как острова Полинезии или Карибского моря, - в излюбленное место жизни и отдыха европейцев. Они расселятся по Африке, подобно тому, как выходцы из Испании и Португалии населили некогда Южную Америку. "Черный континент" срастется с Европой. Столицей новой империи, - Атлантропа в фантазиях Зергеля превращалась в некое политическое образование, в "Соединенные Штаты Африки и Европы", - должен был стать возрожденный Карфаген.
На первый взгляд, эта фантазия архитектора, возомнившего себя географом, экономистом и политологом, достойна присутствия разве что на страницах романов Жюля Верна и Герберта Уэллса. Однако она увлекла многих его коллег - тем более что была осуществима. Перечень специалистов, помогавших Зергелю, читается, как справочник "Кто есть кто в истории архитектуры": Петер Беренс, Ханс Пельциг, Фриц Хегер, Эмиль Фаренкамп, Эрих Мендельсон, Корнелис ван Эстерен...
Если обратиться к традиционной для того времени лексике, это был триумф человеческой воли, бросившей вызов Природе. И вызов был брошен вовремя. Двадцатые годы минувшего века стали благодатным временем для утопий. Все, что прежде считалось невозможным для человека, теперь было позволено: в архитектуре, технике, науке, политике - и от утопий страдали уже не только народы, партии или общественные классы, но и природные феномены.
Любые утопии живут либо нашими надеждами, либо страхами. Первая мировая война не принесла в Европу стабильности. Сразу по ее окончании стали назревать кризисы. Многие со страхом смотрели в будущее, ожидая повторения бессмысленной бойни. А вот надежды других на "мир во всем мире" питали и такие проекты, как "Атлантропа". Вместо войн за жизненное пространство Зергель предлагал европейцам расширить его сообща, не истребляя ради новых "житниц Европы" целые народы, а осушая моря и орошая пустыни.
В те послевоенные годы он, как многие современники, мечтал о единой Европе, не разделенной границами и не охваченной враждой классов, партий и наций, Европе, не испытывающей недостатка ни в сырье, ни в дешевой энергии. Достичь этого можно было, считал он, лишь передав управление в руки технократов, которые должны были наконец потеснить прежнюю дилетантскую публику, державшуюся у власти: политиков, монархов, полковников, диктаторов, революционеров, капиталистов. Управлять новым послевоенным миром надлежало на научных основаниях. Будущее было временем технического прогресса, а значит, - неизбежно - политического, социального и культурного прогресса. Никогда прежде и, пожалуй, никогда позже люди не связывали со "всесилием техники" столько надежд, как в 1920-е годы. Казалось, можно все сделать по науке - спланировать, распределить, организовать, предусмотреть, создать "идеальный мир".Эти же проекты призваны были раз и навсегда покончить с проблемами, одолевавшими европейцев, в числе которых назывались социальные и межгосударственные противоречия, перенаселенность Европы, безработица, нехватка территорий, а также наметившийся дефицит энергоресурсов, что грозил остановкой фабрик, заводов и транспортных систем. Европа нуждалась в неисчерпаемом источнике энергии. Так родился необычный геополитический проект. Зергель, словно Христос, обещал "исцелить всех страждущих". Гибралтарская ГЭС могла вырабатывать сказочное количество тока. На дне Средиземного моря хватило бы места для строительства сотен новых крупных городов и организации многих тысяч фермерских хозяйств. Однако секрет изобилия заключался в коллективном, добрососедском сотрудничестве всех европейских стран - ни одна из них в одиночку не могла справиться с проектом "Атлантропа". Если европейцы хотят жить в достатке, без кризисов, им надо научиться жить в мире - такова была утопия технократа Зергеля. С объединением Европы отойдут в прошлое бесконечные конфликты и войны между народами, населявшими ее.
Все это говорилось за несколько лет до начала Второй мировой войны. Но правительства европейских стран были равнодушны к доводам и призывам. Пророков не слушают, даже если они вещают от имени модной религии прогресса. Ну а мечту о "единой Европе" - в этом убедились современники Зергеля - проще решать, объявляя войну соседям. Но как же родилась идея Атлантропы?
В свое время Зергель был поражен, прочитав в одной из книг Герберта Уэллса ("The Outline of History") о том, что во времена неандертальцев Средиземное море-де полностью пересохло, перегороженное цепью гор в районе Гибралтара и лишь после таяния ледников бассейн его вновь наполнился водой. Сегодня слова Уэллса вызовут скептическую улыбку у географов, но Зергель безоговорочно поверил в этот рассказ.
Так он пришел к идее перегородить Средиземное море искусственным способом. По его расчетам, через две тысячи лет от него осталось бы лишь несколько озер. Впрочем, уже к началу ХХI века результаты вмешательства человека были бы очевидны, ведь уровень моря понижался бы со скоростью более метра в год. Так что, если бы идея Зергеля воплотилась в жизнь, то уже в наше время обширные участки акватории удалось бы осушить.Особой популярностью проект "Атлантропа" начал пользоваться после 1929 года, когда разразился экономический кризис, и миллионы людей вмиг стали безработными, а то и бездомными. Проект обещал постоянную работу множеству людей на десятилетия вперед, и с каждым годом объем работ только увеличивался.
Нужно было строить новые города, перестраивать старые, прокладывать линии электропередачи, автомобильные и железные дороги, рыть каналы, добывать полезные ископаемые на бывшем дне моря. И сколько еще найдется дел на расчищенной от волн земле?
Период экономического кризиса на рубеже 1920-1930-х годов был временем мегаломании. Проект Гибралтарской плотины и осушения Средиземного моря - не первый и не последний.
В начале тридцатых годов немецкие инженеры мечтали осушить еще и большую часть Северного моря. Предлагалось возвести две огромные дамбы: одну - между Дувром и Кале, а другую - между восточным побережьем Англии и западным берегом Ютландии. Если бы проект был реализован, территория Германии значительно увеличилась бы. Площадь новых земель, завоеванных для Рейха не военными, а строителями, равнялась бы площади Швейцарии и Австрии, вместе взятых. Впоследствии власти страны предпочли все же воевать, и история пошла другим путем.
А вот в Нидерландах подобный проект удался. В 1927-1932 годах здесь отгородили от моря залив Зейдер-Зе, обнеся его дамбой, протянувшейся на 30 километров. Образовалось пресноводное озеро Эйсселмер площадью 220 тысяч гектаров. Позднее часть его осушили, и земли, отнятые у моря, превратились в пастбища и поля. На этом фоне не такими безумными казались планы Хермана Зергеля. Наоборот, они разрешали многие жгучие проблемы современности. Именитые архитекторы соглашались даже бесплатно помочь ему в "архитектоническом оформлении новых территорий". Светила европейского модерна вычерчивали "идеальные города" будущего, что вырастут на равнинах, вознесшихся из пучины вод, или заново планировали облик крупнейших европейских портов - Генуи, Неаполя, Мессины, оказавшихся вдали от моря.
Сам Зергель немало размышлял о том, как вдохнуть жизнь в старинные города, "севшие" по его воле "на мель". Так, обводной канал длиной в несколько сот километров возвращал Венеции море. Город сохранял средневековый колорит. Жизнь его, как встарь, отражалась в зеркале вод. Речные трамвайчики - вапоретто, - подчиняясь фантазии немецкого творца, все так же курсировали по своим маршрутам, а гондольеры, "при свете Веспера" распевая "Торкватовы октавы", по-прежнему ловко сохраняли равновесие, какой бы шаткой ни была почва под их ногами. Но шатким, иллюзорным было благополучие всей Венеции, видимость которого создавало раскинувшееся неподалеку водохранилище. Оно не давало пересохнуть каналам, подобно тому, как машины, спрятанные за сценой, не дают замереть жизни на театральных подмостках.
Эти фантазии вызвали возмущение у жителей Южной Европы. Решительно менялся весь уклад их жизни, связанный с морем. Через тридцать лет после постройки плотины все современные портовые города Средиземноморья теряли выход к морю. Применительно к ним само слово "гавань" таило неуместную иронию, как звание "адмирал", звучавшее при упоминании диктатора сухопутной Венгрии - Миклоша Хорти. Морские волки, веками кормившиеся дарами моря, вдруг превращались в "сухопутных крыс".Архитектор, правивший судьбами мира, как Бог, мог предложить им лишь два варианта: переселиться в новые города - все эти "Нью-Генуи" и "Нью-Мессины", которые будут построены вдоль новой береговой линии, либо все так же жить в старинных городах, ставших музеями под открытым небом, но жизнь будет пульсировать в стороне от них.
Сам же он все развивал свои фантазии, вмешиваясь в геополитику, как в геологию, и пуская весь прибыток территорий, доставшихся вследствие мелиорации марины, на строительство новой империи (архитектура дамб и мостов, надо полагать, была для него теперь мелка). Африка и Европа навязчиво сливались в одно целое, стягиваемые шнурами автомобильных и железных дорог, как рыхлое тело - корсетом. Новая часть света - Атлантропа - была по-настоящему велика, чтобы бросить вызов и Америке, и Азии.
Зергель писал, что мир будет разделен на три огромные части, "три великих А": Америку, Азию, Атлантропу. Лишь соединив интеллектуальный потенциал Европы и сырьевые ресурсы Африки, удастся противостоять финансовой мощи Америки и людским резервам Азии.
Ради этой славной цели миллион рабочих круглые сутки в четыре смены возводил бы великую дамбу. Кстати, архитектор, готовый командовать такой армией строителей, даже не задумывался над тем, как доставлять их на стройплощадку, как организовать их питание, снабжение, проживание. Все это - мелочи перед задачами планетарных масштабов. Свою армию он - одно интервью - навербует из безработных или - нет, нет, скажет в другой раз, - здесь будут работать заключенные. Так на другом конце Евразии, у Геркулесовых Столбов, возникнет призрак ГУЛАГа, а рабочий лагерь под Гибралтаром будет все больше напоминать Дмитровлаг.
А куда, к слову, переселят жителей затопленных районов Заира? Автора проекта не интересовал этот вопрос. Он лишь жестко заметил:
"Если белые собираются надолго завладеть Африкой, то черных должно быть не намного больше, чем их".
Африка была для него пространством без народа, пустым местом, которое следовало заселить европейцами. Гениальный визионер был все-таки человеком своего времени.
Как это часто бывает (свежий тому пример - нефтепровод на берегу Байкала), работу над проектом приостановили вовсе не протесты местного населения, весь уклад жизни которого мог пострадать по прихоти одного технократа. Все решила власть. Мудрый, незаменимый правитель. Гитлер.
Поначалу Зергель рассчитывал на помощь нацистов, завязывая нужные контакты в гитлеровской верхушке и знакомя ответственных лиц с планами будущей новостройки. Однако в Третьем рейхе скоро охладели к этому проекту. Нацисты не пылали стремлением "на века вперед канализировать тягу к военным авантюрам и преступлениям, заставив европейцев вовсю строить и строить", писал немецкий историк Вольфганг Фойгт, автор книги "Атлантропа. Сотворение мира в Средиземноморье. Одна архитектурная мечта современности". Конечно, Гитлер, как и Зергель, тоже любил поговорить о "расширении жизненного пространства". Но там, где один мечтал сразиться с морем на юге, другой хотел отобрать плодородные земли на востоке, "не по чину" занятые славянами.
К этому прибавились идейные конфликты Зергеля с наци. Он был пацифистом и открыто надеялся, что совместное возведение плотины примирит европейцев. Однако вожди НСДАП меньше всего хотели слушать миролюбивого визионера, звавшего лишь на бой с Природой, но не с людьми. Справедливости ради, следует признать, что и попытка осушить Средиземное море могла бы обернуться такой же крупной - только экологической - катастрофой, как окончательное решение всех проблем, предложенное нацистами.
И наконец, о личном. По нюрнбергским законам о чистоте расы, Зергель осквернил арийскую кровь, ведь его жена, Ирена, с которой он не желал расстаться, была наполовину еврейкой. Опять судьбами мира - "будущим Атлантропы" - собирались манипулировать сионские мудрецы и дщери! Позднее, в разгар Второй мировой войны, Зергелю запретят даже публиковать статьи, превратив Атлантропу в еще одну крамольную мечту человечества.
Лишь после 1945 года вновь пробуждается интерес к идеям архитектора.Немало видных промышленников поддерживало крупный и очень прибыльный инвестиционный проект - застройку жильем и заводскими корпусами, транспортными системами и коммуникациями пустыря размером с Францию и Нидерланды.
И мало кто думал тогда о сбережении природы или угрозах ей, исходящих от человека. Да и сам Зергель не задумывался об изменениях климата, которые вызовет быстрое высыхание моря, омывающего Европу, о дальнейшем наступлении Сахары, о тектонических процессах, что произойдут, когда нагрузка на земную кору - пресловутая "толща вод" - исчезнет. Наконец, его даже не заботило, что он отвоюет у моря не тучный чернозем, а бесплодную землю, до омертвения пропитанную солью. На этой земле вместо полей и пастбищ найдется место разве что асфальту дорог, техническим коммуникациям, заводам и фабрикам.
Мы крепки задним умом. Теперь-то мы знаем, что сооружение Гибралтарской плотины приведет к экологической катастрофе невиданных масштабов. Резко уменьшится количество воды, испаряющейся с поверхности Средиземного моря, а значит - и осадков во всем регионе. Одна засуха спешит сменить другую. Уровень грунтовых вод тоже резко падает. Целинные земли, отвоеванные у моря, превращаются в пустыню. Мало того! Катастрофа будет не региональной, а мировой.
"Ведь средиземноморская вода не может бесследно исчезнуть, - пишет немецкий климатолог Штефан Рамсторф. - Она окажется в других морях. Уровень Мирового океана повысится примерно на метр. Целые прибрежные регионы будут затоплены".
Однако в то время эти возражения не приходили в голову даже критикам проекта. От Гибралтарской дамбы отказались не потому, что поняли пагубность безоговорочной веры в прогресс, а по той причине, что поверили в новое "детище прогресса" - атомную энергетику. Казалось, будущее за мирным атомом, а не за монструозными каскадами ГЭС.
Защищать памятный проект было некому. Мечта об Атлантропе умерла в день смерти ее творца. Вечером 4 декабря 1952 года он едет на велосипеде по Мюнхену, спеша на очередную лекцию, ведь он любит выступать перед публикой. Водителя автомобиля, сбившего его, так и не найдут. Сам провидец через три недели умрет от полученных травм. Пять лет спустя, на последней конференции, посвященной Атлантропе, ее участники признают, что идея изжила себя.
Европа устала от утопий, от чрезмерного напряжения сил. Европейцы хотели жить сегодняшним днем, а не строить "идеальный мир" для своих потомков. Пафос больших целей, великих строек, сверхзадач, рассчитанных на несколько поколений вперед, наконец угас. Жизнь стала приятно теплиться - как и там, у берега моря, все так же несущего свои волны.
Одним из поборников "Атлантропы" стал активный участник сионистского движения, архитектор Эрих Мендельсон. Ведь территория Палестины значительно увеличится, когда море отступит от ее берегов, а потому на Земле обетованной уместятся два государства - еврейское и арабское, - и вражды между ними не будет. Иммигранты из Европы возведут новые поселения и города на землях, отвоеванных у моря, а не у людей. Кто знает, быть может, географическая утопия, придуманная зодчим, помогла бы решить одну из болезненных проблем современности?
хиросима нагасаки Япония длиннопост #всё самое интересное фэндомы
Человек, выживший после двух атомных бомбардировок
Цутому Ямагути умер 4 января 2010 года, когда ему было 93 года. Можно подумать, что человек, доживший до столь преклонного возраста, имел тихую и мирную жизнь. Но в 1945 году Цутому Ямагути пережил две единственные в истории атомные бомбардировки населенных пунктов, будучи совсем рядом к падению бомбы. На данный момент он является единственным официально признанным японским правительством человеком, побывавшем в городах Хиросима и Нагасаки в момент попадания в них атомной бомбы.
Хиросима после бомбардировки
Исследователи установили, что в момент взрыва Цутому Ямагути находился в 3 километрах от эпицентра: слишком маленькое расстояние, чтобы быть в безопасности. У него обгорело больше половины тела, из ушей и носа шла кровь, а глаза почти ничего не видели. Но Цутому всё-таки смог через горящий и разрушенный город добраться до ближайшего бомбоубежища, где встретил своих коллег по работе.
Через день они, пользуясь железнодорожным транспортом, смогли покинуть уничтоженный город и добраться до Нагасаки, где получили медицинскую помощь. 9 августа Цутому стало лучше, и он, как истинный патриот, решил не отлеживаться дома, а выйти на работу в трудные для страны времена. После первой атомной бомбардировки прошло 3 дня.
Примечательно, что коллеги по работе – опытные инженеры – не могли поверить, что всего одна бомба смогла разрушить огромный индустриальный город. Во время спора Цутому заметил краем глаза ослепительную вспышку в небе и мгновенно бросился на пол…
Бомба, сброшенная на Нагасаки, была мощнее предыдущей. Расстояние от цеха до эпицентра взрыва по стечению обстоятельств снова составило около трёх километров. Но на пути взрыва было множество неровностей и несколько водных преград, поэтому на второй раз японец не пострадал, зато, как выяснится позже, получил большую дозу радиации. Но это не помешало ему прожить долгую жизнь. Единственное, на что постоянно жаловался японец – это его левое ухо, которое время от времени начинало сильно болеть. Уже после войны у Ямагути и его жены Хисако родились абсолютно здоровые дети.
По словам Ямагути, после двух пережитых атомных бомбардировок, каждый новый день он воспринимал как великий подарок, ведь он два раза был на волосок от смерти, и его жизнь в любую секунду могла оборваться в огненной волне.
То, что Цутому Ямагути попал под вторую атомную бомбардировку, можно назвать чистой случайностью. Ведь город, где он проживал, являлся запасной целью для пилота ВВС США, который изначально вылетел бомбить город Кокура. В зоне бомбометания была плотная облачность, поэтому наводчик не мог скинуть бомбу точно на центр города. Тогда американское командование решило переназначить цель и выбрало город Нагасаки.
Земля земная кора Всё самое интересное фэндомы
Земную мантию пронзают таинственные структуры размером с континент
Примерно на полпути от ваших стоп к центру Земли две горы из горячей сжатой породы пронзают внутренности планеты — каждая размером с континент. Ученым практически ничего о них не известно.
Технически эти таинственные скопления камней называют «крупными областями с низкой скоростью сдвига» (large low-shear-velocity provinces, LLSVPs), поскольку сейсмические волны, проносящиеся по Земле, всегда замедляются при прохождении через эти структуры.
В статье, опубликованной на официальном новостном сайте Американского геофизического союза Eos, показано завораживающее изображение одной из вышеописанных аномалий. Ученые их называют попросту каплями.
Геофизики знали о каплях еще с 1970-х, но до сих пор они не особенно приблизились к пониманию их природы.
«Это одни из самых крупных объектов внутри Земли, — говорит геолог Вед Лекич из Мэрилендского университета. — Тем не менее мы почти ничего не знаем об их сущности, откуда они взялись, как долго они там находятся и что делают».
На сегодня известно следующее: капли «начинаются» в тысячах километрах от земной поверхности, где каменистая нижняя мантия сталкивается с внешним ядром. Одна из капель расположена под Тихим океаном, другая — под Африкой и частично под Атлантическим океаном. Это массивные структуры — примерно наполовину пересекающие мантию, каждая размером с континент. По словам Дженессм Данкомб из Eos, каждая капля больше горы Эверест в 100 раз: если бы они находились на поверхности планеты, Международной космической станции пришлось бы их облетать.
Чтобы лучше представить их форму и размеры, нужно взглянуть на представленную выше 3D-карту капель, составленную Лекичем и сейсмологом из Кембриджского университета Санне Коттаар. Огромные каскадные структуры чем-то напоминают горы песка, соединенные гравийными карьерами, однако неизвестно, какова их плотность относительно мантии, — ученые пока не пришли к единому мнению.
Не менее таинственно и то, как эти капли влияют на такие геологические функции, как тектоника плит и вулканизм. Одна из самых новых карт этих структур, представленных Марией Цехмистренко на ежегодной встрече Американского геофизического союза в 2018 году, предполагает, что верхушки капель могут разветвляться на струи горячего материала, соприкасающиеся с горячими вулканическими точками прямо под поверхностью Земли. Что это означает? Пока никто не знает. Может понадобиться не одно десятилетие, чтобы удалось разгадать тайну этих объектов, находящихся около нас.
where
производство длиннопост познавательно Всё самое интересное
Завораживающая история создания клубничного пива
В наше пресыщенное и избалованное время, если вы продаете какой-либо продукт, невероятно трудно выделиться из толпы аналогичных производителей. Что остается делать компаниям в такой ситуации? Можно вложить невероятное количество денег и прогореть. А можно начать сотрудничество с творческими и креативными людьми, чтобы посмотреть, что они могут сделать и чем помочь развитию вашего бизнеса.Джейми Бек и Кевин Бур, только что завершили свой последний проект. Это первая журналистская история в набирающем ныне обороты и популярность жанре синемаграфии, и речь в ней идет о процессе приготовления клубничного пива совместно с владельцем Dogfish и пивоваром Сэмом Каладжионе. Конечно, на первый взгляд вся эта история выглядит как модная заказная реклама, но она абсолютно завораживает.«С помощью синемаграфии мы запечатлели весь процесс приготовления пива шаг за шагом, и мы надеемся, у вас будет иллюзия полного погружения в это завораживающее действо», говорит Бек. «Мы очень гордимся этой историей и надеемся, поделиться ею во всем мире. Ну, если не самой историей, так нашей любовью к хорошему пиву».Итак, синемаграфия первая. Сады «Файфер Орчадс», семейная ферма в южном штате Делавэр, предоставляет широкий выбор местных фруктов и овощей, которые мы используем в нашем пабе и пивоварне,» рассказывает Сэм Каладжионе. «Бобби Файфер демонстрирует, насколько эта клубника зрелая и сладкая.. Она – основной ингредиент нашего нового пива, приготовить которое – не такая легкая задача «.«Мы вручную загружаем более чем 150 фунтов местной клубникой в этот фруктовый пресс. Это даст пять баррелей, или 150 литров, готового пива. В среднем, таким образом, около фунта свежеотжатых фруктов идет на один галлон пива».
Ручной фруктовый пресс-соковыжималка расположен на парковке около пивоварни в Реобот Бич. Работать за ним, безусловно, можно только вдвоем. Удивительно, ведь конструкция фруктовых прессов практически не изменилась с тех пор, как я помогал отцу делать вино около тридцати лет назад. Мы уже варили пиво с черникой, смородиной, малиной, изюмом, апельсинами и лимонами, но это, кажется, первое клубничное пиво за всю нашу историю».
«Выжимать сок – действо утомительное, но интересное. Нам потребовалось несколько часов, чтобы обработать все фрукты, и получившийся сок был интенсивно-алого цвета, словно свежепролитая кровь. Разумеется, мы все обляпались с ног до головы и весь окружающий пейзаж выглядел так, как будто тут только что прошло кровавое побоище. Разве что изувеченных трупов не наблюдалось».
«Клубника является основным ингредиентом этого пива, а вторым основным ингредиентом мы выбрали сорго. Именно сорго использовалось для приготовления пива в Африке на протяжении столетий. Нам удалось найти сироп сорго, который оказался действительно потрясающим – очень темный, сладкий и ароматный.
«Мы смешали сорго с отфильтрованной водой, тщательно перемешали, потом еще раз провели фильтрацию. А затем добавили свежевыжатый клубничный сок. Не представляете, какой аромат стоял в комнате!»
«Я много думал над тем, с каким компонентами можно варить пиво на основе сорго. В конце концов, решили остановиться на клубнике. Кроме того, окончательным штрихом в нашем пиве является мед – он придает дополнительный аромат».
«Потом мы позволили нашей смеси немного прокипеть. Газовая горелка ревела, пиво булькало, а в воздухе пахло ягодами, медом и зерном. Непередаваемое ощущение!»
«Как и всякая другая экспериментальная марка, сначала это пиво будет подаваться только в нашей пивоварне. Вполне возможно, что позже в этом году оно станет доступным и основной массе потребителей. Мы решили назвать это пиво «Tweason’ale» — пиво, созданное на изломе весны и лета».